Published On: Ср, Жов 5th, 2016

Як це було і як це буде: Севастопольці мають досвід повалення ненависної влади

0fa86de7-2ae4-4117-9838-146b887604ec_cx0_cy7_cw0_w987_r1_s_r1

Московські окупанти настільки засліплені сяйвом “рускаго мира” і “крымской вєсни”, що вперто витісняють зі своєї свідомості будь-які незручні сторінки кримської історії. А ці сторінки свідчать, що “істінно русскаго” в Криму набагато менше, аніж хочеться.

Окупанти твердо, але хибно вірять в те, що їх ніколи не виженуть ані з Криму, ані з “города-гєроя” Сєвастополя. Всілякі Дімасіки Овсяннікови, Катьки Алтабаєві, Льошики Чалі та Сашеньки Вітко навіть припускати не хочуть, що прийде той день, коли їх на штиках, вилах чи інших пристосованих предметах винесуть ногами вперед. Вони думають, що ніколи такого не буде, бо такого начебто ніколи не було. Помиляються…

Спеціально для твердолобих окупантів та їх пособників-колаборантів “Зона Крим” пропонує почитати гарну і, головне, повчальну розвідку справжнього кримського історика Сергія Громенка.

Не за горами той час, коли чума “рускаго міра” і корупція путінсько-аксьоновського штибу створить таку ж ситуацію як дуболомство царських адміралів та зажерливість тодішніх чинуш. Свято наближається…

Чума и коррупция.
Севастопольское восстание 1830 года

Годы пребывания Крыма под сенью двуглавого орла Российской империи вовсе не были временем «тиши, глади да Божьей благодати». Поражение Петербурга в Крымской войне – факт, известный всем. Позорная политика вытеснения с полуострова крымских татар долго замалчивалась, но стала активно исследоваться в последние годы. Пришло время осветить и восстания местных жителей против властей, главное из которых состоялось в Севастополе в июне 1830 года.

Началось все с того, что в мае 1828 года, сразу после начала очередной русско-турецкой войны, в имперской армии вспыхнула эпидемия чумы. Чтобы болезнь не вышла за пределы военных баз, в Севастополе в июне следующего года был установлен карантин, которому были подвергнуты все его жители без разбора. Вследствие карантина наступил голод, пышно расцвели спекуляция, злоупотребления флотских интендантов и коррупция в среде чиновников.

Случаев инфицирования собственно чумой так и не выявили, однако всех «подозрительных» тотчас помещали в пустующие казармы и на списанные корабли, где они массово гибли от голода, холода и бесчеловечного отношения. 10 марта 1830 года появилось «всеобщее оцепление», никто из жителей не мог покинуть Севастополь. Город превратился в сплошную тюрьму, голод стал обыденным явлением. Каторжный режим продолжался два с лишним месяца. 27 мая того же года карантин был снят со всего города за исключением беднейшего района – Корабельной слободки, где оцепление оставили еще на три недели.

В ответ население вышло на улицы с протестом. Военный губернатор города Николай Столыпин направил для переговоров с демонстрантами протопопа Гавриила Софрония. В ответ на уговоры священника народ отвечал:

«Долго ли еще будут нас мучить и морить? Мы все здоровы и более полутора месяцев находимся в карантинном состоянии по домам своим: дома наши окурены, мы и семейства наши очищены. Нас обнажили, купали во время холода в морской воде. Скоро год, как заперт город – и жены наши, а также вдовы умерших и убитых матросов, с детьми своими, остаются в городе без заработков; все вообще сидели всю зиму в холодных домах, не имели пищи, все, что было по домам деревянного, сожгли; платье свое, скотину и все, что имели, продали и покупали хлеб, в воде также нуждались, когда сидели в карантине по домам больше ста дней, ибо нас не выпускали из домов, и мы ожидали, когда нам дадут воду. Будучи без дров, многие ели одну муку, разведенную с водой. Карантинные чиновники или комиссия давали нам муку такую, что мы не могли есть…».

Поскольку оцепление так и не сняли, на Корабельной слободке началась подготовка к восстанию. Жители организовали караульное охранение, чтобы дать отпор войскам. Были сформированы три вооруженные группы.

Вечером 3 июня 1830 года в городе были расставлены войска, «чтобы не допустить к соединению мятежников», дом губернатора был взят под охрану.

В ответ вооруженные жители Артиллерийской и Корабельной слободок и примкнувшие к ним матросы и рабочие из военных экипажей атаковали дом губернатора Столыпина, адмиралтейство и заняли городской собор. Восставшие требовали полной отмены карантина и наказания злоупотреблявших чиновников и офицеров.

Дом Столыпина защитить не удалось, сам губернатор был убит мятежниками. После основные силы восставших двинулись к казармам флотских экипажей. Офицеры требовали от матросов повиновения, но безрезультатно. Как только народ явился к воротам казарм, матросы взломали оружейные комнаты и присоединились к восставшим.

От всех высших чиновников и офицеров, попавших к севастопольцам в руки, они требовали расписок в том, что в городе нет чумы, а режим карантина – безоснователен. Такие документы были получены у городского головы Василия Носова, спекулянта и мошенника, а также коменданта города Андрея Турчанинова.

«1830 года, июня 3 числа, мы, нижеподписавшиеся, даем сию расписку жителям города Севастополя в том, что в городе Севастополе не было чумы, и нет, в удостоверение чего подписываемся. Контр-адмирал Скаловский. Комендант генерал-лейтенант Турчанинов».

На Корабельной слободке правительственные войска окружили местных жителей, полковник Воробьев вступил с восставшими в переговоры. Но со стороны города к месту событий подоспели вооруженные матросы и рабочие. Воробьев приказал стрелять из ружей и полевых орудий, но его приказ не был выполнен. Воробьева убили мятежники на месте, офицеров и канониров взяли в плен. Часть солдат присоединилась к восставшим, у которых теперь на вооружении были и пушки.

Тем временем в Севастополе буйствовала народная стихия. За ночь было разгромлено сорок квартир военного и гражданского начальства, торговцев и комиссионеров, наживавшихся во время карантина на скупке и перепродаже продуктов питания по завышенным ценам. На улицах матросы и солдаты проверяли всех подряд в поисках переодетых офицеров и чиновников.

К утру весь Севастополь перешел в руки восставших. Первыми из города бежали полицейские. Немногочисленные пехотные части отказывались стрелять в народ, более того, некоторые офицеры сочувствовали восставшим и оказывали им поддержку. Оставшихся в городе представителей высшего командования охватила паника.

4 июня по требованию народа генерал Андрей Турчанинов, отсиживавшийся в помещении комендатуры под караулом, издал приказ о полной ликвидации карантинных ограничений:

«Объявляю всем жителям города Севастополя, что внутренняя карантинная линия в городе снята, жители имеют беспрепятственное сообщение между собой, в церквах богослужение дозволяется производить, и цепь вокруг города от нынешнего учреждения перенесена далее на две версты».

Четыре дня, с 3 по 7 июня, город находился во власти восставших, а тем временем новороссийский генерал-губернатор Михаил Воронцов принимал меры к подавлению бунта. Севастополь был окружен надежными войсками, свезенными из других городов Крыма.

Среди восставших начались разногласия. Основная масса населения – мелкие торговцы, ремесленники и беднота – стремились лишь к ликвидации карантинного оцепления и, в крайнем случае, наказанию виновных в злоупотреблениях чиновников. Поскольку карантин был отменен, а дома спекулянтов, в основном, разграблены, смысла в дальнейшем восстании они не видели. Активное ядро бунтовщиков – матросы и военные рабочие – выступали против самой системы снабжения на флоте, но их проблемы мало заботили остальных.

Поэтому когда 7 июня 1830 года верные правительству части 12-й дивизии генерала Тимофеева, вызванной из Феодосии, вошли в город, народ не стал массово сопротивляться. Лишенные поддержки матросы не имели ни единого шанса на успешную оборону.

Немедленно после захвата Севастополя начали преследовать бунтовщиков, которое осуществляли военно-судебные комиссии под руководством самого Воронцова.

К обвинению привлекли почти 20% всего населения города, свыше полутора тысяч человек отдали под суд. Семерых главных «зачинщиков» приговорили к смертной казни, остальных – к битью палками и ссылке после наказания на каторгу. Это были 470 рабочих, 400 матросов, более 100 солдат и почти 500 гражданских, 90% которых составляли жены и вдовы матросов. Суду подвергли 46 офицеров, в основном младших. Для устрашения жителей по приказу Воронцова осужденных казнили 11 августа 1830 года в районах восставших слободок. Финальным аккордом расправы стало выселение осенью без суда свыше 4,5 тысяч матросов с женами из беднейших кварталов в другие города – прежде всего холодный Архангельск, чтобы вытравить из горожан мятежный дух.

Возможно, нынешним руководителям города стоит вспомнить, что злоупотребления никому даром не проходят?

 

Сергей Громенко

Крымский историк и публицист, кандидат исторических наук

Источник: тут и тут

Написать комментарий

XHTML: Вы можете использовать теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Optionally add an image (JPEG only)